В тот вечер я наконец набралась смелости попросить мужа о помощи. Я знала, что он много работает, особенно после того, как я ушла в отпуск, но справляться со всем в одиночку я больше не могла. — Прости меня. Я понимаю, что тебе приходится много работать, — начала я.
— Но у меня сильный токсикоз. Меня тошнит от запаха стирального порошка и любой еды. Ты не мог бы приходить домой чуть раньше и помогать мне? Как только мне станет лучше, я вернусь на работу.
Лицо Майка мгновенно потемнело. Он никогда не был таким раньше. — Мы же договаривались. Я пашу, чтобы прокормить семью, даже с переработками.
Молли, пожалуйста, занимайся домом. Ты не можешь пренебрегать домашними делами только из-за токсикоза. Он вдруг повысил голос. Я попросила его успокоиться, чтобы не разбудить Кейт, но он только злился сильнее.
— Ты слишком мягка к себе, Молли. Мне тоже тяжело. Даже если у тебя токсикоз, пожалуйста, занимайся домом. Я извинялась снова и снова, пытаясь его успокоить, но он лишь ушёл в спальню, хлопнув дверью.
Мой обычно спокойный муж впервые показал такую ярость. Я чувствовала, что дело не только во мне. На следующее утро я проснулась от звука закрывающейся входной двери. Майк ушёл на работу раньше обычного, даже не попрощавшись.
Это ранило меня глубже, чем его крики. Спустившись в гостиную, я увидела Кейт. Она сидела, сжавшись, и смотрела на меня встревоженно. — Мам, я слышала вчера ваш разговор с папой, — тихо сказала она.
Я попыталась её утешить, но дочь посмотрела на меня с обидой и злостью. — Это ужасно, что папа тебя даже не выслушал. Ты беременна, и тебе плохо. А он кричал.
Это было страшно. Она вдруг распахнула объятия и прижалась ко мне. — Мам, отдыхай. Я помогу тебе с уборкой.
Прости, что не помогала раньше. С того утра Кейт начала активно помогать мне по дому. Я была тронута тем, какой доброй выросла моя девочка. Но отношения с мужем становились всё хуже.
Он уходил рано, возвращался поздно, мы почти не разговаривали. Я начала тревожиться из-за приближающихся родов. Однажды вечером Кейт вернулась из школы бледная. — Мам, что-то случилось, — с трудом вымолвила она.
Я испугалась, не ранена ли она, но она покачала головой. — Я не ранена. Мне просто плохо. Когда я попросила её успокоиться и рассказать, она посмотрела на меня, и в глазах у неё стояли слёзы.
— По дороге из школы я видела, как папа целовался с мамой Эби. У меня перехватило дыхание. Эби была лучшей подругой Кейт и часто приходила к нам домой. Я сразу представила эту женщину: соседку, с которой мы здоровались у подъезда.
Кейт не могла ошибиться. Она разрыдалась и прижалась ко мне. Я обнимала её, пытаясь успокоить, но внутри у меня всё кипело. Человек, которого я считала своей опорой, предал нас.
Я больше не чувствовала к нему ни капли любви. Только ненависть и жажду справедливости. Я решила собрать доказательства. Пока Майка не было дома, я обыскала наши комнаты и с ужасом нашла множество чеков, которые никогда раньше не видела.
Дорогие брендовые сумки, отели. Он тратил наши деньги на неё, пока я мучилась от токсикоза и не могла даже прибраться. Он считал, что я ничего не замечаю. Я поехала в банк — впервые за долгое время вышла из дома.
Солнце слепило глаза, и меня мутило, но я должна была узнать правду. Я проверила наш совместный счёт. Все его покупки оплачивались с него. Моя зарплата тоже уходила туда.
Мы копили на дом и образование детей, а он тратил всё на свою любовницу. Но самое шокирующее было впереди. Несмотря на его рассказы о постоянных переработках, его зарплата не выросла ни на копейку. Он не работал допоздна.
Он просто был с ней. Всё встало на свои места. Однажды вечером, когда Майк принимал ванну, я взяла его телефон. Руки дрожали, но он оставил его незаблокированным.
Видимо, решил, что из-за токсикоза я слишком слаба и глупа, чтобы что-то заподозрить. В мессенджере я нашла всё. Их переписка с матерью Эби была наполнена пошлостями и сердечками. «Я сказал жене, что у меня переработка, так что мы можем встретиться сегодня вечером», — писал он.
«Правда? Не могу дождаться», — отвечала она. Из последних сообщений я узнала, что они планируют поездку на неделю, начиная с выходных. Мне даже не нужно было делать вид, что я не знаю.
Утром в день отъезда Майк суетился с чемоданом. — Доброе утро. Что ты так рано возишься? — спросила я.
Он вздрогнул. — А, ты уже проснулась? У меня командировка на неделю. Я же говорил тебе.
— Правда? Я, наверное, забыла, — спокойно ответила я. Он пообещал привезти сувенир. В комнату зашла полусонная Кейт.
— Пап, ты уезжаешь? — Да, по работе, — сказал он, и голос его заметно дрогнул. — Привезёт сувенир, — добавила я, подмигнув дочери. Как только дверь за ним закрылась, мы с Кейт переглянулись и рассмеялись.
У него даже голос дрожал от вранья. — Мам, я хочу поговорить с тобой о важном, — сказала я ей серьёзно. — Я думаю о разводе. Ты ещё маленькая, но я хочу узнать твоё мнение.
Кейт, которой всего девять, ответила без колебаний:
— Я думаю, тебе лучше развестись. Мне стыдно, что у меня такой отец. И Эби наверняка тоже тяжело. Оказалось, что мать Эби тоже ушла из семьи.
Эби осталась с отцом и очень переживала. Эта женщина бросила и своего мужа, и дочь ради моего. Жалости к ним я не чувствовала. Только решимость.
Я начала действовать. Сначала заблокировала наши кредитные карты. Затем перевела половину наших сбережений на свой личный счёт — решила, что при разводе всё должно быть честно. Мы с Кейт упаковали вещи и переехали к моим родителям.
Кейт была в восторге от переезда, ни капли не жалея о том доме. Из переписки я узнала, что любовница уже съехала к своим родителям. Я отправила туда все вещи Майка, послав ему сообщение, что он может жить с ней. А его ценные вещи вместе с письмом отправила в его фирму, где он якобы был в командировке.
На следующий день он позвонил рано утром, голос был жалобный:
— Молли, мне очень жаль, но у меня кончились деньги. Я, кажется, оставил дома наличные. Не могла бы ты перевести мне немного? Я ответила ледяным тоном:
— Ой, какая жалость.
У меня самой сейчас туго. Ты же в командировке, займи у коллег. У меня сильный токсикоз, мне трудно говорить. Я кладу трубку.
Он умолял, но я отключилась и заблокировала почти все его звонки, отвечая лишь сообщением, что из-за токсикоза не могу разговаривать. Мне доставляло удовольствие представлять, как он пытается оплатить свой «романтический отдых» без денег. Через три дня он снова позвонил. Я всё же ответила.
— Молли, почему дом пустой? Что происходит? — А ты разве не должен быть в недельной командировке? Почему вернулся так рано?
— спросила я. Он начал кричать, что я поступила эгоистично, что он лишился всего. — Кто из нас эгоист? Ты был в поездке со своей любовницей, верно?
Я отправила все твои вещи к её родителям и подала на развод. Всё идёт по твоему плану. Прощай. — Ты узнала о романе и разводишься со мной?
— задохнулся он. Я повесила трубку и удалила все его контакты. Майк перебрался к родителям своей любовницы. Там его встретили разъярённые родственники: оказалось, что любовница наврала им, будто муж её тиранит.
Когда правда вышла наружу, они заставили обоих подписать бумаги о разводе, выплатить компенсации и выгнали их. Я подала на развод с полным пакетом доказательств. Он прошёл гладко и в мою пользу. Я добилась и компенсации, и алиментов.
Я отправила письмо его начальнику с просьбой удержать все платежи из зарплаты Майка. Начальник, семейный человек, пришёл в ярость и согласился. Теперь бывший муж не может просто так уволиться: деньги на его содержание уходят автоматически, и он вынужден жить в дешёвом общежитии при фирме. Эби и её отец обрели покой.
Девочка смирилась с разводом родителей и теперь часто улыбается. Она сказала Кейт, что ей хорошо с отцом. Узнав, что она счастлива, я почувствовала настоящее облегчение. Вскоре у меня родился прекрасный сын.
Когда я смотрела на него и на Кейт, которая с восторгом обнимала братика, я понимала: бывший муж потерял право даже прикасаться к этому счастью. И это была его собственная глупость. Я пообещала себе вырастить своих детей в любви и честности, и мы начали новую жизнь.
